Свои децибелы ближе к сердцу. Абросимов заменяет себя на должности манежа под подушкой и врубает магнитофон. Сначала тихо, потом ровно настолько, чтобы заглушить хотя бы первую программу.

По второй программе «за день мы устали очень».

Странно. Странно не то, что устали, а то, что поют. Значит, часы отстали как минимум на пять минут. Это замечательно. Заветный двадцать один час приблизился на пять минут.

Пора уже воспитывать детёныша.

Ну что, Петя, в космос полетим?

Сын радостно сучит ногами, машет руками и в немом восторге таращит глаза.

Пять, четыре, три, два, один, пш-ш-ш-ш!

А как Петя прыгает ножками? Вот так! Вот так! Давай-давай!

Уф! Руки отваливаются! Пора переходить к спокойным играм — скоро спать.

Петя, где книжки? Ух, какие книжки! Петя вырастет, будет читать книжки!

А вот кружка! С петушком! Петина кружка! Петин петушок!

Ну и так далее. И посмотрели на улицу, где машинки, и посмотрели паровозик игрушечный: всё полезно для детского развития.

Допрыгались.

Никитины скромно умолчали о том, куда какают их дети, когда бегают с голыми попами. Точнее, у них-то они, начиная с роддома, просятся на горшок, а Петя Абросимов в свои пять месяцев ещё не научился.