Как сладостно зрелище тёщи, уходящей на работу! Как одухотворена тишина, не разрываемая её голосом! О счастливый миг! О воздух, не пахнущий серой! Виктор П. Абросимов от всей души не любил свою тёщу.
7.10
Бутылочку завернём в полотенце. Пускай остывает помаленьку. Можно поесть спокойно, почитать «Территорию» Куваева.
Будем иметь свой завтрак, как говорят англичане!
В туалете звякает ведро.
— Да вынесу я! — страдальчески кривится Абросимов.
— Ну, смотри — машина уже пришла!
Тесть встаёт в полшестого и начинает смотреть в окно — ждёт мусорку, которая ни разу ещё не приходила раньше 7.15 (как ей, впрочем, и полагается по расписанию). Всё-таки появляется цель в жизни. Всю свою жизнь он работал не думая — дома за него думала жена, на работе — руководство. Думать не надо было, надо было возводить, закручивать, устанавливать, отдавать зарплату. А чем заниматься на пенсии? Или думать или ждать: мусорку, жену с работы, газеты, программу «Время».
Абросимов понимал тестя и очень жалел, что чужое время нельзя купить, а то бы покупал у тестя часов 5–6 ежедневно, к обоюдному удовольствию. Ё-моё! Пять-шесть часов!
Ведь это же 300–400 страниц литературы художественной или не менее 50 страниц специальной! За пять-шесть часов можно написать и отладить программу из десятков пяти-шести перфокарт, можно посмотреть 3–4 фильма! Ё-моё, и только…
Ну да ладно, будем иметь свой завтрак. Три возможности почитать книгу: утром, за завтраком, утром же, в автобусе (обратно он уж очень трясёт, вечером не почитаешь), ну и вечером за ужином, если повезёт. Правда, есть ещё очереди, но это статья особая — не каждый день, да нужно ещё, чтобы очередь была благопристойная, без давки.