Революционеры тем и отличаются от реформаторов, что устремляют взор в какие-то невообразимые дали светлого будущего, совершенно упуская из вида миллион бытовых, жизненных мелочей, не говоря уже о кончике собственного носа. Анна, правда, на революционера не тянула, но свою феминистскую роль в мире тотального патриархата отыгрывала на все сто. Насмотревшись фильмов и начитавшись книг соответствующей тематики, Анна старательно копировала манеру поведения, одежду и стиль известных феминисток планеты. Едва ли не каждый день в офисе гадали, в каком образе она появится сегодня. Она у нас Джуди Чикаго или Шарлотта Гилманн? А, может быть, Клементина Блэк, с книгами которой Анна не расставалась, наверное, даже во сне. Понятное дело, что за спиной Анны неотступно волочились всевозможные слухи о ее сексуальных предпочтениях (а были ли они?), о ее темном прошлом (было, было, лично обитал), о ее туманном будущем (никто не представлял), да еще много о чем. Но Анна, высоко подняв голову, успешно совмещала феминистскую деятельность с работой рекламного агента. И каким-то странным, невероятным образом, она привязалась ко мне. Думаю, в первую очередь из-за того, что я не проявлял к ней никакого «грязного мужского внимания». Моей любовью были фотографии, а центром вселенной — Алёнка, и им я отдавал всю свою жизнь. Анна же была хорошим агентом, который продавал мои фотографии в дорогие глянцевые журналы. Каждый день мы пили с ней кофе и обсуждали деловые вопросы. Раз в неделю я скидывал ей новые наработки и получал от нее новые предложения. На прошлый Новый Год она подарила мне открытку с крысой в шубе Деда Мороза, а я подарил ей диск с фильмом «Ирония Судьбы-2», который она до сих пор не посмотрела. Когда Аленка погибла, Анна была первой, кто мне позвонил. Думаю, под жесткой феминистской шкуркой у нее все-таки была душа. Просто добраться до нее еще никому не удавалось. Я решил, что перезвоню ей на днях и что-нибудь объясню. Чтобы не волновалась.