Там долгая история. Любовь, нелюбовь, какие-то слухи о реинкарнации, развод, все дела. В общем, остался в Москве маленький сын. Не один, конечно, с женой и жилплощадью. Три комнаты, между прочим. Ну, Толик хорошо зарабатывает, это все знают. Так вот. Толик иногда к сыну летает. Примерно раз в три месяца. Повидать, повоспитывать, денег подкинуть, ну, вы понимаете. И сейчас летал. Толик человек хороший. И как человек и как отец. И сын его любит. Как сынишку-то твоего звать?..

— Арсений, — сказал Толик.

Мы как раз подошли. На выдвижных столиках стояли стаканы с чаем и блюдечко, на котором лежали конфеты. Преимущественно это были «Аленка» и «Рафаэлло», а еще какая-то разновидность хрустящего «Гулливера». Толик укрыл ноги клетчатым пледом. Около блюдечка лежала раскрытая тетрадка, окруженная смятыми в тугие комочки фантиками из-под конфет.

«Безумные математики, — подумалось мне, — живут отшельниками на краю света, зарабатывают миллионы и летают в Москву проведать сыновей. И чем я им смогу помочь, интересно?»

Настроение не располагало к долгим дискуссиям. Настроение хотело дремать. Но меня усадили в кресло, осведомились, не хочу ли я чая, и вызвали стюардессу. Артем же, устроившись в кресле напротив, положил огромные ладони на колени и принялся рассказывать дальше. Оказалось, что Толик, вообще-то, человек сообразительный, хоть и не шибко умный в некоторых житейский делах. Дал бывшей жене обвести себя вокруг пальца с жилплощадью, потерял, можно сказать, сына и еще много всяких глупостей натворил за чрезвычайно короткий промежуток жизни. Но речь, вообще-то, не об этом. Вот сейчас Толик ездил к сынишке, жил с ним в гостинице, водил его в цирк и на мультик про пингвинов. А сынишка-то уже в пятом классе учится. Почти взрослый. Ну да, до плеча Толику достает…

В этот момент принесли чай, я попросил еще и лимона. Толик, слушая Артема, кивал и одновременно с этим чертил и писал что-то в тетради. Сбоку от Толика был иллюминатор. Мы летели в облаках. Артем говорил.