Элиша страстно хотел, чтоб стал он зубным техником, ювелиром, фотографом или на самый худой конец парикмахером в Салоне красоты, в женском зале. Но не получилось у Йосифа стать никем таким, и оправдать отцовские надежды не получилось. Не приняли его учиться в зубные техники и в ювелиры аналогично не приняли. Он честно поступал на эти специальности два года подряд, демобилизовавшись со службы на северном морском флоте, а в третий год поступал не честно, а за взятки, даваемые Элишей-парикмахером нужным в его представлении людям. И всё равно его не приняли. То ли парикмахерские взятки оказались ничтожно малы по сравнению с другими, то ли даны они были не тем должностным лицам, каким следовало их дать, и от кого по-настоящему зависело будущее поступление.

И не потому не приняли Йосифа, что был он неспособен и глуп — в металлургический институт его взяли с первого раза без всяких взяток, — а потому что национальность не выбирают, а наследуют от предков. И национальность Йосифа, унаследованная им в том числе и от Элиши, не слишком подходила к той суровой социалистической эпохе. Вот эпоха ему и не позволила овладеть престижными с точки зрения лёгких заработков специальностями.

Ну, а в фотографы и в парикмахеры он сам не захотел идти. Говорил:

— Что же я, в самом деле, подамся после флота в парикмахеры.

И не подался, а пошёл по каким-то своим представлениям о жизни в сталевары. Может, его влекла романтика трудовых будней и красота горящего металла — их класс ещё в школе в мартеновский цех на экскурсию водили, и всем страшно понравилось то, что квас и газированную воду в этом горячем цехе пить можно было бесплатно и сколько хочешь. Но может быть, просто по молодости Йосиф туда пошёл и неведению. Теперь это не столь важно. А поскольку в жизни назад дороги нет, прожил он жизнь сталевара с высшим образованием, и ушёл из этой жизни на пенсию, и теперь заслуженно отдыхает.