— От тебя воняет, — говорила она мне всякий раз, когда мы ссорились. — Жутко воняет. Ты вообще когда-нибудь меняешь носки?

Такого я стерпеть не мог!

— Да пошла ты! — шипел я и хватал ее за коленки с твердым намерением защекотать до смерти.

— Мама! — визжала она. — Мама, скажи Джеку!..

И откуда-нибудь из соседней комнаты доносился усталый голос матери:

— Джек!

В последний раз я щекотал Джули, дождавшись, пока мама ушла к врачу. Натянул пару огромных и грязных садовых перчаток, которые после отца никто не носил, и пошел к Джули в спальню. Она сидела у стола, за которым обычно делала уроки. Я остановился в дверях, спрятав руки за спину.

— Чего тебе? — с отвращением спросила она. Мы только что поругались.

— Сейчас до тебя доберусь! — грозно сообщил я и простер к ней огромные руки с растопыренными пальцами.

От одного вида перчаток Джули лишилась сил. Попыталась было встать, но рухнула обратно на стул.

— Только попробуй! — стонала она сквозь смех, — Только попробуй!

Страшные лапищи придвигались все ближе.

— Не надо… не надо… — вопила Джули, извиваясь на стуле.

— Пришел твой час! — сообщил я замогильным голосом и, схватив ее за плечо, опрокинул на кровать. Она лежала, задрав колени, прикрывая руками горло, не в силах отвести взгляд от нависших над ней огромных лап.

— Убирайтесь от меня! — прошептала она. Мне тогда показалось очень смешным, что она обращается не ко мне, а к перчаткам.

— Они пришли за тобой, — проговорил я, приближая к ней руки еще на несколько дюймов. — Но никто не знает, куда они нанесут первый удар!

Она пыталась ухватить меня за запястья, но я проскользнул у нее под руками и крепко схватил ее под мышками. Джули визжала, xoхотала, извиваясь и хватая ртом воздух, хохотал и я, в возбуждении от собственной силы. Но вот в ее беспорядочных движениях появилась паника.