— А чего объяснять... — сказал Юрка. — Все равно не поверят.

— Вообще-то обидно, — посочувствовал Славик. — Из-за какой-то мухи...

— Ясно, из-за мухи, — грустно сказал Юрка. — Из-за кого же еще?

Славик и Юрка замолчали. Они сидели и думали о своих несчастьях, о том, как все-таки неважно устроена жизнь, потому что ни один солдат не имеет столько командиров, сколько их у самого обыкновенного школьника. Дома распоряжаются родители. В школе — учителя. Но и во дворе, на улице, в трамваях и троллейбусах их тоже не оставляют в покое. Все учат их, следят за ними, чтобы они не бегали, не прыгали, не сорили, не шумели, не били стекол, не попадали под машины, не дрались, не чавкали, не вытирали рукавами носы, не катались на перилах и вообще не делали ничего, что хочется. Мир вокруг был переполнен учителями. Правда, кое-что они разрешали. Разрешалось быть вежливым, опрятным, послушным, ласковым, тихим, скромным, прилежным. Разрешалось не бить младших и не лазать по деревьям. Можно было делать все, чего как раз не хотелось. Жить было трудно.

— Знаешь, Славик, — со вздохом сказал Юрка, — мне даже во сне все время снится, будто я от кого-нибудь убегаю или прячусь. Знаешь, как во сне трудно убегать. Ноги переставляются медленно, медленно и будто воздух мешает бежать. Меня во сне все догоняют. Только когда догоняют, я сразу просыпаюсь от страха. Один раз за мной Майя Владимировна гналась с ножницами — хотела голову отстричь за то, что я урок не выучил. Я забежал на чердак и — на крышу. А она тоже — на крышу. Я бегаю по крыше и кричу: «Как вам не стыдно по крышам лазать, вы же учительница». А она за мной бегает и молчит, только улыбается. Потом догнала, как щелкнет ножницами!.. А я как заору и проснулся. Лежу и соображаю: было это на самом деле или не было. И сразу вспомнил, что я как раз русский не выучил. Тогда я потихоньку встал, пошел на кухню и от страха с одного раза выучил. Даже один параграф лишний.

— Во сне — это ерунда, — сказал Славик. — А вот чего нам теперь делать? Тебе-то еще хорошо. Ты хоть у бабушки можешь пожить. А вот мне жить совсем негде.