— А вы где обитаете? — спросил сотрапезник.

— О, — протянул Рад. — Далеко от ваших мест. Метро «Первомайская».

Он жил с родителями на Сиреневом бульваре, в хрущевской пятиэтажке, глядя отсюда, где они сейчас были с консерваторским сотрапезником, — на другом конце Москвы.

— И что, думаете, из этой глухомани — до вашей глухомани? — воскликнул консерваторский сотрапезник. — Кто вас повезет! Это если только за стольник, — проиграв голосом на «стольнике», отослал он Рада к их встрече в консерваторском буфете.

— За стольник! — откликнулся Рад с той интонацией, что означала: «Еще не хватало!» — Но не сидеть же там было дальше! — не удержался он от попытки оправдать свой легкомысленный уход из квартиры среди ночи.

— Конечно, нет, — отозвался его компаньон по ночной прогулке из уютного мехового шалаша дубленки. — Их там всех повяжут, кто остался. Не с минуты на минуту, так через полчаса. Ну через час, не дольше.

— Кто повяжет? — Рад остановился. Они шли по направлению к центру обочиной дороги, чтобы проголосовать, если вдруг машина, и в нем, как если б он сам был машиной, словно вдруг нажали на тормоз. — ГБ, ты имеешь в виду?

Он не заметил, как перешел на сближающее «ты».

— Кто ж еще, — ответил его спутник, нетерпеливо перетаптываясь перед ним. — А ты что, не потому разве ушел?

Он тоже тотчас, и даже спедалировав это голосом, перешел на «ты».

— А ты потому? — спросил Рад.

— А что же мне, ждать, когда в дверь позвонят, а потом у них под мышкой проскакивать? Они под мышкой проскочить не дадут. Доказывай после, что не верблюд.

— А откуда ты знаешь, что из ГБ придут? — спросил Рад, трогаясь с места.

— Да от тамошних ребят и знаю, — обыденно произнес собеседник Рада. Словно водиться с ребятами из госбезопасности было то же самое, что ежедневно чистить зубы. Раз утром, раз вечером. По утрам и вечерам.

— И что, знал, что придут, а все равно потопал? — Рад услышал в своем голосе нечто вроде невольного восхищения.