
На плато история подзадержалась изрядно: здесь, в общем сегодня, лежали вместе остатки времен предыдущих, теперь лишь покинувших город, впрочем - не полностью: город точно платил подоходный налог с прошедших - с каждого по отдельности - десятилетий, и содержится здесь в обратной пропорции дальнего больше, нынешнего меньше; лежит вперемешку и, если покопаться, можно из деталек составить уменьшенную, но действующую его модель. Так некто Д. - было рассказано по пути через болото, - за пару лет умудрился из разрозненных, разновременных частей составить машинку "Зингер", машинку, впрочем, самую настоящую и прекрасно работающую.
Темные, невеселые люди ходили по свалке, пытаясь стянуть что-нибудь у прошлого: старики в растоптанных башмаках, деловые, быстро перемещающиеся мужчины, старухи, увязывающие и волокущие тряпье, безмятежное пацанье, а вон еще какой-то чудик печально смотрит под ноги, выглядывая какую-то позарез необходимую глупость - вроде ушедшего детства. И прошлое А. тоже, конечно, было свалено тут же; где-то за грудой битой сантехники и его память, скрытые желто-мутным дымом, паром объедков, какие-нибудь чугунные церковные перильца в оранжевом свете августовского вечера; кому до них дело, разве что чудику вдруг для полного счастья, - как недостающий до полноты "Зингера" челнок - для полной комплектности машинки его души потребуются эти перильца и теплый вечер, но вряд ли он набредет на них, или не побрезгует вытащить из-под щепы и бетонной крошки.
