Объясню на простом примере: другая одежда, даже одежда, требует нового поведения, тем более татуировка, заставляет тело изменить свои повадки, пластику, мимику, жестикуляцию, голос. Поэтому расползания рисунка - тем более, работы серьезной - столь болезненны: человек, грубо говоря, постоянно ощущает себя умирающим: когда рассыпается зуб, возникает необходимость чуть ли не каждоминутного рассмотрения его языком, ускоряя процесс, так и здесь - подобная ситуация просто-таки торопила - разглядыванием себя - дальнейшее ухудшение и старение тела.

Вернемся к МТ. Что до типажа, то женщины именно девичьего размера и строения тела нужны были ему потому, что - в этом он, прежде всего, отличался от коллег - он не писал картинку на человеке, но создавал объект из человека и рисунка: по его мнению, подобное сложение позволяло достичь максимального результата; кроме того, наверное, начав с девочек, он мог привыкнуть работать с такими пропорциями, - учитывать, видимо, следует и это. А что до темных волос, то вот это было, кажется, несущественно и случайно.

Еще через полгода у нас с ним установились отношения почти дружеские; а более близкими - что должно ощущаться и по тексту - уже не стали, видимо, это было бы возможно только для его коллеги: здесь он словно кончался как человек, далее существовал уже профессионал. Тем не менее, и этой степени отношений было довольно, чтобы оказаться в курсе его работы: с той поры я видел все его операции. Обычно он заводил меня в операционную сразу по окончании, без ведома, конечно, модели, в тот момент находившейся в бессознательном состоянии на столе. Употребляемый здесь термин "модель" уместен: лежащее на белой плоскости тело требовало именно этого слова. Не следует усматривать в поведении МТ бестактность - в тот момент на столе лежала вовсе не женщина, нечто совершенно иное.