Далее, цвета вновь блекнут, едва сохраняя пигмент, сходятся к серому, впрочем, растр фотографии он не имитировал никогда, не был ему свойствен и пуантилизм, равно как, на самом деле, и любая символика. Все это спровоцировало его на очень сложную игру с самой работой - что описать крайне трудно, разве что привести пример его тогдашней работы, одного из очевидных шедевров: партнерша была очерчена, просто обведена миллиметров в пять-семь шириной не очень, якобы, старательной черной линией - от темечка вниз, обойдя губы справа, к впадинке между ключиц, по правой ключице, по руке и далее, через подмышки, между ног; очертив тело, линия вышла к торчащему на шее позвонку и поднялась наверх, затерявшись в волосах, возможно, замкнув себя. Это была его предпоследняя работа из мне известных. Сам же факт прекращения им практики и последовавшего исчезновения не был отмечен никаким драматизмом, да и, честно говоря, не был замечен вовсе: он и ранее иногда отсутствовал неопределенное время, возвращался, работал дальше. Точно так же и теперь возвратиться он может хоть сегодня.

Теперь последняя работа. Не знаю, возможно ли вообще говорить о ней, поскольку придется использовать какие-то обиходные слова с привлечением общественного мнения и мысленных экспериментов по типу: что бы это могло значить? Но, честно говоря, ситуация имеет все шансы быть обвиненной в обыденной театральщине, так что только исходя из этого обвинения и может быть сколь-нибудь объяснена.

Чтобы ее рассказать, придется опуститься до весьма пошлых похабностей: начиная от столь льстящих уму бездари рассуждений об иссякновении работающих (что, разумеется - как всякая органика - возможно, так ведь не рассуждающим об этом рассуждать).