Доктор Фаина кивает и приближается к Менаше.

— Пролежни лечим, — подходит Иланит, — но пока безуспешно.

— Вижу, — вздыхает доктор Фаина, открывая Менаше и разглядывая ярко-красные пятна у него на боку. — Не помогает. Ладно. Я выпишу ему другую мазь.

Она диктует, Иланит записывает, Дита слушает, приоткрыв рот. Доктор Фаина прикрывает Менаше простыней и поворачивается к двери.

— А что мне ей сказать? — останавливает ее Дита. — Она же спросит.

— Скажи… — доктор Фаина мнется. — Скажи, чтоб зашла ко мне. Она когда придет?

— Днем должна. Я ее спать отправила, она не спит совсем.

— Не спит — это плохо, — задумчиво говорит доктор Фаина, глядя мимо Диты, — может, ей снотворное выписать? Чтоб спала?

Дита сокрушенно качает головой:

— Ты, конечно, можешь выписать. Но пить его она не будет.

— Почему?

— А я знаю? — Дита пожимает обширными плечами. — Она не верит в таблетки. Говорит, пока жив Менаше, я не умру. А потом — какая разница?

Нили негромко вздыхает. Зеленое вышитое «Нили» поднимается и опускается на ее груди.

— Передай ей, пусть зайдет ко мне, — повторяет доктор Фаина и выходит.

Стоит ей зайти за угол коридора, к ней подходит Роза, тяжело подволакивая ноги.

— Доброй утро, — осторожно говорит она.

— Доброе утро, — здоровается доктор. — Ты почему не спишь?

— А почему я должна спать? — кротко удивляется Роза. — Я же не сова, чтобы спать днем.

Доктор Фаина берет Розу под локоть.

— Ты как себя чувствуешь в последнее время?

— Отлично, — заверяет ее Роза, — а вот Менаше ночью, ты знаешь…

— Знаю, да. Я видела. У него пролежни не проходят, уже начали образовываться пузыри.

— Ты не видела, какие пузыри были у моего дяди Яцека, — оживляется Роза, — я как сейчас их помню. Он двадцать лет лежал в постели, у него был диабет и не было обеих ног. Так вот, таких пузырей, какие были у него, я никогда в жизни не видела. И на боках, и на животе, и…