– Как?

– Ле пом. Повтори: ле пом – яблоко.

– Дядя Эй, скажи, а Леля знает языки?

– Знает.

– Какие?

– Немецкий немножко, французский немножко и очень хорошо английский.

– А я русский язык знаю наизусть, – заявила Алла и пришпорила меня, давая понять, что я слишком долго застоялся на одном месте и пора двигаться в каком-нибудь направлении.

– Алла, слезь сейчас же! – возмутилась мама Рита. – Забралась на шею к дяде, так сиди смирно или слезай сейчас же.

– А если я хочу повертучиться? – спросила дочь из-под потолка.

– Что это еще такое?

– Не знаешь? Повертучиться – значит повертеться.

И она тут же продемонстрировала на примере значение нового слова, повертучилась так, что одна ее нога вместе с туфлей попала ко мне в верхний карман вельветовой куртки, а головой так поддала люстру, что все лампочки закачались и зазвенели. Пришлось нам срочно убегать от мамы Риты, тети Лели и бабы Вали в другую комнату.

– Подвези меня к окну, – попросила девочка, когда погоня осталась позади, – мы двухэтажный человек.

– Может, нам пора снова стать одноэтажными людьми?

– Я только посмотрю на улицу, что там происходит.

Она протерла ладошкой стекло верхней фрамуги, посмотрела на крыши домов: островерхие, плоские, крытые жестью, черепичные – всякие, и с неожиданной серьезностью спросила:

– В одном городе сколько квартир? Стоколичество?

За это прекрасное числительное, неизвестное ни одному словарю, я готов был оставаться двухэтажным человеком хоть до завтра.

Мне очень нравились все слова, которые она с такой легкостью изобретала на глазах у изумленной публики: обгорячилась, фиалофки, повертучиться, стоколичество.

Присмирела Алла и успокоилась только за чаем и то ненадолго.

– Ой, Леля, наши ноги встретились под столом и поздоровались.