В раздевалке я увидел Дениску еще раз. Он сидел на большом стуле, вытянув вперед ноги, а его толстая бабушка стояла перед ним на коленях, надевала ему боты. Потом она достала из сумки женские чулки в рубчик и принялась натягивать их поверх бот.

– Что это вы делаете? – не удержался я от вопроса.

– На улице скользко, а в чулках ему будет безопасно идти. Я так всегда делаю.

Она подвязала чулки, и пошел Дениска из дверей детского сада на улицу в чулках.

Вслед за Дениской вышли и мы. Алла видела, что я разговаривал с Ларисой и с бабушкой ее приятеля, и настороженно ждала, что я скажу. Я подхватил ее, в шубе и в валенках, на руки и молча понес по людному проспекту, желая этим жестом показать, что ничего страшного я от болтливой Ларисы не узнал. Только шагов через двадцать или тридцать, когда Леля отстала попрощаться с бабушкой Дениски, я спросил:

– Ну, как тебе понравился утренник?

– Ква-ква, – ответила она.

– Видели мы наконец твоего Дениску.

– Правда, он смешной? – доверчиво заглядывая в глаза, спросила девочка.

– Ква-ква, – ответил я. – Особенно когда в одних чулках идет по городу.

– Чулки мне как раз не нравятся, – осуждающе заметила она и вдруг спохватилась: – Ой, чего ты меня несешь на руках. Опусти.

Я опустил ее на тротуар, мы подождали Лелю и пошли дальше втроем, крепко держась за руки.

Андрейка

Вскоре выяснилось, что не один Дениска занимает воображение нашей девочки. Как-то, придя в гости на Никитинскую, я застал в доме незнакомого мальчика, который тотчас встал с кресла и предложил:

– Садитесь, пожалуйста.

– Спасибо, – растерялся я. – Ты кто ж такой?

Но тут из другой комнаты выбежала Алла и все объяснила:

– Это Андрюша. Он хороший, – и, повернувшись к нему, представила: – Не бойся, это дядя Эй. Андрюша, садись, садись.

Она энергично затолкала его назад в кресло, положила ему на колени игрушки, которые принесла, и устремилась за новыми.