– Я, конечно, буду, – заверила Бабулия. – Мои дети: и Аркадий, и Анатолий, и вот Валентина не даст соврать – не оставались ни без хлеба, ни без улыбки. Хотя время было какое трудное.
Квадрат мог часами носить в зубах варежку Ольги. Но сейчас он с таким любопытством прислушивался к разговору и вглядывался в лица, озаренные вдохновением, с таким вниманием, что выронил варежку и сидел, высунув язык и время от времени чихая от папиросного дыма. Бабушка Валя от волнения курила одну папиросу за другой, и сказать ей ничего было нельзя.
Облучение улыбкой
Большое расстояние между Никитинской улицей и Березовой рощей существенно осложняло выполнение нашего плана, но мы сознательно жертвовали своим свободным временем. Я отказался от похода в лес за грибами, от встречи с приятелем, который обещал мне показать коллекцию значков, от посещения театра. Только от выступления по телевидению не смог отказаться, потому что оно уже было объявлено в программе. Ольга тоже отказалась от посещения театра, от встречи с портнихой, отменила прием гостей, назначенный на воскресенье. Только от позирования художнику она не смогла отказаться. Он позвонил по телефону и умолил ее прийти хоть на часок. Визит к художнику и мое выступление совпали в один день, а мы не хотели оставлять Аллочку без улыбки ни одной секунды. Выручила нас прабабушка Наташа.
– Я поеду на Никитинскую, поживу там немного, – сказала она. – Пока вы освободитесь.
Прабабушка Наташа уехала, а на другой день вечером раздался телефонный звонок.
– Сергей, – спросила встревоженным голосом Рита, – ты ничего не замечал за бабушкой?
– Нет. А что такое?
– Не знаю, как тебе объяснить. Она очень странно себя ведет. Стоит мне отвернуться, как она подходит к Аллочке и начинает ей строить рожи. Я обернусь – она сразу прекращает и виновато отходит в сторону, как будто украла что-нибудь.
– Улыбку разучилась узнавать! – крикнул я ей. – Это она улыбается твоей дочери, поняла?