Зайчик опустил голову, молчал, не отвечая, но ухмыляться перестал.

– Потерпевшая раньше была вам знакома? – вела допрос судья.

Подсудимый помолчал, потом буркнул:

– Нет.

– Вот она утверждает, что с вами парке еще был мужчина, а вы отказываетесь, заявляете, что был один. Кто же говорит правду? Потерпевшей, видимо, нет оснований вводить нас в заблуждение, так что, выходит, вы покрываете соучастника? Суду надо знать правду, а вы, вместо того чтоб помочь и нам, и себе, ухмыляетесь, как будто не перед судом стоите, а где-то в цирке.

Судья помолчала, видимо, стараясь унять волнение. На ее щеках и на шее выступили розовые пятна. Она листала документы, лежавшие перед ней в папке, остановилась на одном, взяла его за уголок двумя пальцами.

– Вы работали на заводе подсобным рабочим, имели зарплату восемьдесят рублей, жили в общежитии… На одного человека, без семьи, восемьдесят рублей не так уж и мало, да если бы и мало, разве это значит, что надо идти на улицу и грабить людей?

Подсудимый молчал.

– Вот у меня характеристика с места вашей работы, – опустила на стол судья листок, который держала в руках, постучала по нему пальцем. – Здесь очень мало хорошего пишут о вас. «За время работы на заводе Зайчик Виктор Павлович показал себя недисциплинированным, часто грубил, приходил на работу пьяный…» – прочитала судья. – Вам что, на водку нужны были деньги, и вы ограбили женщину?

Подсудимый помолчал, потом ответил как бы нехотя:

– Я был пьян… Не помню, что делал.

Судья внимательно на него посмотрела.

– То, что вы были пьяны, не оправдание для вас. Пьянство часто приводит к преступлению. Сколько вы в тот вечер выпили?

Подсудимый подумал, будто вспоминал.

– Поллитра. И пиво еще… Не помню…

– Поллитра и пиво на двоих?

Зайчик спохватился, словно опомнился:

– Не на двоих… Я один пил… Не помню, сколько уж, не помню.