Подобным образом, припомнила Келли с неприятным чувством, вел машину ее отец после таинственных размолвок с матерью – таинственными и раздражающими эти размолвки остались в памяти Келли, вероятно, оттого, что после них наступало долгое молчание.
Не задавай вопросов. Сядь прямо. Все в порядке. Ничего не случилось. Ты ведь моя маленькая девочка?
Позже они пообедают в мотеле. Конечно в номере. В зале нельзя – слишком опасно. Тем более в ресторанах Бутбей-Харбор в самый разгар туристического сезона.
Она не испытывала тревоги, полагая, что в решающий момент не испугается. Но была начеку. И абсолютно трезвая. Запоминая каждую минуту своего приключения.
Свет фар освещал пьяными зигзагами дорогу, узкую и для одной машины, и открывал взору такую красоту, что Келли не могла оторвать глаз от глади болот, протянувшихся с обеих сторон на много миль и казавшихся ей блестящими осколками зеркала среди густых зарослей.
Здесь, в глубине острова, тьма поднималась от земли – небо оставалось светлым. На нем серебрилась плоская, как монета, луна. На западе алели лохмотья облаков, казалось, их выкрасили специально, а на востоке, где простирался океан, небо потемнело, обретя цвет перезрелой сливы.
Она думала: заблудились.
И еще: приключение.
Оценивала она все трезво, хотя у самой дух захватывало, когда сидевший рядом мужчина жал на акселератор, тормозил, снова жал с еще большей яростью и так же яростно тормозил, и твердо знала, что на самом деле ничего не боится, а просто возбуждена – выброс адреналина, и ничего больше, – как и днем на пляже, когда почувствовала нетерпеливое мужское желание и поклялась: ничего не будет.