— А вы послушайте что про нас Леонид Корнилов написал, — угрюмо сказал Шульц и прочитал:

Отцы сгорели от вина, И чахнут матери от хвори. Лишь в том сыновняя вина, Что их усыновило горе. Их сила темная гнетет. Им не с руки вслепую драться. Но, вымирая, русский род Имеет свойство не сдаваться. Их души в кровь обнажены. Им нужен бой, как свежий ветер. Скины — не сукины сыны, Они — обманутой страны На свалку брошенные дети.

— А у вас уже и свои поэты есть? — невесело усмехнулся отец Вадима, — только поэты имеют свойство все видеть в романтичном свете, а на деле люди замечают только бритых отморозков с пивным и нацистским душком.

Ответов друзей сына не слушал. Пил одну рюмку за другой. Быстро захмелел. Качнувшись встал, пошатываясь пошел в спальню. В дверях зала обернулся. Глухо, пьяно, тяжело сказал:

— Долг платежом красен, если значит чего… зовите, — и безнадежно махнув рукой ушел.

— А отец, то у тебя ничего мужик, — почесал бритую голову и засмеялся Шульц.

— Пойдет патроны подносить и то ладно, — снисходительно улыбнулся другой.

— А вот мой, овощ, — легонько вздохнул третий, — только орёт на меня: дебил; сволочь; фашист.

— А может его просто еще за живое по настоящему не задело? — прищурившись спросил Вадим, — чего он любит то? Ценит чего? Что у него главное в жизни, лежа на диване пиво жрать и чтобы бабки были? Я про своего тоже думал: убожество и планктон. А вот видали как он дрался? Первым на этих зверей кинулся. Они нас не понимают, это верно. А мы то их понимаем?

Я тоже не понимаю, просто совершенно не понимаю, как так можно. Не понимаю почему в нашей стране, стране победителей германского нацизма, вдруг проявилась такая заметная, явная тяга у части молодежи к национал — социализму.