Полностью исчезли болезни, прекратился падеж скота, и смертность людей вошла в статистическую норму. Постепенно в отчие дома стали возвращаться люди. В райкоме на каждом партсобрании на все лады принялись восхвалять председателя колхоза товарища Матвеева и ставить в пример отстающим.

Появились завистники, и как следствие — уполномоченный из райцентра ревизор…

* * *

Молодой, но усердный ревизор товарищ Токарчук прибыл в Атамай на новеньком ретивом райкомовском ГАЗ-М1, пригнанном в Якутск в прошлом году. Машина, подняв клубы жаркой пыли, встала посреди пустынной дороги в центре посёлка. Лобовое стекло тотчас облепили противно жужжащие навозные мухи и оводы, водитель стал озираться по сторонам:

— Ни разу здесь не был, где сельсовет — не знаю.

— Вымерли все что-ли, — посмотрев на наручные часы, лениво возмутился Токарчук.

— Сенокос начался, все в полях, однако…

— И на ферме, — пыль осела, возле ГАЗа материализовалась старая доярка Варвара с пустыми ведрами в руках, — а вы откуда, из города что-ли? К кому приехали? Машина-то какая красивая…

— Из города мы, — открыв дверь, ответил шофёр, — к председателю Матвееву приехали.

Любопытная Матрёна, чтобы продолжить разговор, вытащила из кармана фартука папиросину, обратилась к начальнику по-русски:

— Письки есть?

— Чего-о?! — Взревел Токарчук, — Какие письки?! Ты чего это…

— Ну, это, — приветливая Матрёна изобразила руками совершенно непристойный жест, похоже — будто чиркает об коробок, — письки есть?

Возмущённый от такой встречи ревизор спросил уже водителя:

— Чего ей надо, она что, не в себе?

— Спички она спрашивает, товарищ Токарчук, — ответил водитель, и обратился уже к доярке, — садись, дорогу до председателя покажешь.