За ядерным столом стояли сахарные колбы, мясные шнуры, хлебные провода, сырные молекулы.

За оптическим круглым столом сидели великие умы, классики науки:

Эйнштейн, Нильс Бор, Макс Планк, Энрико Ферми, Людвиг Больцман,

Исаак Ньютон, Лев Ландау, Эрвин Шредингер, Резерфорд.

Теодор присел к столу, оказавшись сбоку от Ньютона, который держал в руках спектральную вилку, пытался насадить на нее хроматическую рыбу.

На столе стояла телеобъективная дичь в апельсине, рядом производная утиная грудь с соусом. Электромагнитный бульон из дичи с электродвижущимися грибами и магнитными яйцами. Чуть дальше посредине стола геоцентрический салат из языка с холастической клубникой.

Отварной лосось с гравитационным икорным соусом. Пропорциональные телячьи рулеты с эквивалентным изюмом. А во взаимоисключающем графине булькало красное вино.

– Давайте выпьем, друзья! – гаркнул Нильс Бор, подняв свой асферический бокал с поляризационным вином.

– Давай! – поддержал его Резерфорд.

Все подняли свои фиолетовые бокалы, выпили, закусили, проглотили.

Теодор с минуту наблюдал за физиками, потом не выдержав, тихо обратился к Ньютону:

– Исаак, скажите, в чем смысл жизни?

Ньютон перекосился, поглядел на него фотоэмульсионными глазами.

– А на хрена вам это нужно, сэр? – спросив, Ньютон откинул назад свою диафрагменную голову.

– Просто, господин Ньютон, просто…- поробел Теодор.

– Знаете сэр, в чем смысл жизни? Его почему то никто не видит.

Смысл в том, чтобы не умереть. Да, да! Не умереть! Жизнь дана тому, кто точно и четко следует законам космологии, а по ее закону человек бессмертен. Поняли?

– Господин Ньютон, раз уж вы мне это объяснили, тогда позвольте попросить у вас об одном одолжении.

– Извольте, сэр.

– Отсосите у меня, господин Ньютон, прошу вас, отсосите.

– Прямо здесь?