Когда он вылез полностью, Кузя осторожно, за уголок, положил его на круглый стол – и на фото все яснее стал проступать
“чернильный ангел”.
– Да, значит, посетил он нас, – задумчиво глядя на “ангела”, тихо произнес Кузя. И опять я ничего не понял: как-то странно он говорит! Почему “он”, если это все-таки, наверно, я отпечатался, и почему – “нас”? Кузя вроде тут ни при чем. Но умеет, молодец, пристроиться, взять все бремя славы на себя!
– Надо ехать в город, – совсем уже задумчиво проговорил он. Про меня, как про какую-то случайную мелочь, было забыто. Как бы ненадолго и случайно я оказался “переносчиком” чего-то высшего, а чего именно- этого мне было не понять, не стоит даже объяснять, расходовать время. “Мавр” может уходить?
Мне, значит, в город не надо?
А ему зачем?
УЖАС МОРЕЙ – ОДНОЗУБ
И тут Кузя “заметил” наконец Ваню, который махал нам из-за монумента Третьего Тела уже давно. Кузя вдруг помахал Ване в ответ. Потом поднял полы своего халата, словно рясу, и направился к калитке. Я поплелся за ним. Все-таки какое-то отношение я имею к происходящему или к тому, что должно скоро произойти? Хотелось бы это выяснить. Под внешней дряблостью у меня еще сохранилось все-таки некоторое упорство!
Увидя, что мы направились к нему, “ужас морей” оживился, вбежал в дом и вынес на кривой столик в беседке поднос с бутылкой и стопочками.
– Ну… за аскетизм! – всегда был наш первый тост, но, может, сейчас все пойдет несколько по-другому?
Ваня Ходов, наш друг, жил размашисто. В школе он был главный хулиган, однако заступался за нас с Кузей, гогочек-отличников, тянулся к культуре… и дотянулся. Мы с ним учились потом в
Электротехническом институте. Во время практики на третьем курсе, на заводе “Светлана”, все выносили транзисторы, похожие на маленьких колючих паучков, в карманах и в носках, но попался лишь удалой Ваня – может, делал это с излишней удалью?