– А все-таки мы с тобой, Фиалочка, лучше всех в труппе. Это ясно, как божий день.

– Из чего это, спрашивается, ясно? – спросила Таня.

– Хотя бы из того, что она только нам двоим не делает замечаний.

Действительно, педагог никогда не делала Мими замечаний. Конечно, она видела погрешности Мими, но не желала замечать ее присутствия. Это началось года два назад. Она отчитала Мими за какую-то ошибку. Мими на резкость ответила грубостью. Та, показывая всем своим видом, что отвечать – ниже ее достоинства, замолчала. И по сей день не разговаривала с Мими.

Виолетте она избегала делать замечания по другой причине. Виолетта выполняла все, как положено. Или, во всяком случае, было видно, что это предел ее возможностей. Она вся выкладывалась, чтобы достичь его. Но не сегодня утром.

Урок кончился, девушки вернулись в артистическую, когда уборщица, просунув голову в дверь, объявила:

– Виолетта, вас к телефону!

«Предчувствие». Она выбежала, как была, в купальнике, уборщица кивнула в сторону кабинета администратора. Человек, сидевший в кабинете, в свою очередь кивнул в сторону лежавшей на столе телефонной трубки.

– Алло… Виолетта, ты меня слышишь? Это я, твоя тетя, – раздался в трубке знакомый голос.

Ничего не оставалось, как подтвердить, что слышит.

– Твой отец плохо себя чувствует… У него было предынфарктное состояние… Он уже вернулся из больницы домой, но если б ты могла приехать хоть на недельку…

Она собиралась дать односложный ответ, но тут разговор на секунду прервался, словно кто-то вырвал трубку из рук тетки, и послышался голос отца:

– Виолетта? Твоя тетя, как всегда, преувеличивает. Я уже почти поправился.

Конечно, я буду очень рад, если ты приедешь, но смотри, как там твои дела.

– Приеду… Сегодня же вечером выеду… если только… – Она покосилась на человека, который, уткнувшись в бумаги, ждал, когда же наконец его оставят в покое.