Проснулся оттого, что кто-то трогал меня за плечо. Сначала решил, это сон: надо мной наклонился огромный усатый мужчина в черкеске, папахе, вроде даже в бурке — я со страха не разглядел, но кинжал у него на поясе был, это точно.

— Что, кунАк? — спросил мужчина. Он выпрямился и почти упёрся папахой в потолок.

— Ничего, — сказал я.

— Не болен?

— Не болен.

— А чего такой сердитый?

— Ничего. Я деньги потерял.

— Много?

— Больше рубля.

— Да-а, — сказал мужчина. — Это плохо. А где отец?

— По делам уехал. Со своим другом.

— Что ж тебя не взяли?

— Я не хотел. Я уже всё это знаю…

Мы ещё поговорили в таком духе, он спросил, как меня зовут и что я тут видел.

— В кино был, — сказал я. — И в гостях. И под Эльбрусом.

— А в Чегеме, спорим, не был? И в Баксане тоже?

— Нет.

— А в Шалушке? В Долинске?

Да чего он пристал? — подумал я и отвернулся. Кричит, как будто я виноват.

— Вот что, кунак! — опять крикнул он. — Собирайся. Вперёд без страха и сомнений!

— Как? — не понял я.

— Вах, какой непонятливый. — И он положил руку на кинжал, честное слово. — Со мной пойдешь!

Я вспомнил книжки, где похищают детей, а потом требуют огромный выкуп. Такое и сейчас бывает, я слышал. Но у моих родителей нет таких денег — они мне даже велосипед купить никак не могут. И телевизор тоже. Который недавно изобрели, он уже есть кое у кого: маленький и с линзой перед экраном…

Я подумал об этом, а сам машинально начал одеваться: куртку надел, шапку.

— А ботинки? — услыхал я. — В тапочках в горы пойдёшь? Соскользнёшь в ущелье, потом доставай тебя!