– Ты с ним спала? – перебила Света.

– Нет, конечно. – Алка посмотрела недоуменно.

– Смотри у меня, /Ятоже./ Не вздумай снова залезть в мою постель…

– Он мне даже не нравился! – возмутилась Алка. – Он мачо.

– Мачо? – изумилась Света. – Который облизывает одно ухо десять минут?

– Какой там! Такие швыряют поперек кровати…

– Мы вообще об одном человеке говорим? – удивилась Света.

– Черт, о нет, прости, господи, я этого не произносила! Я тебя не звала! Света, боже мой, что делать?

– Ты спятила, Раевская? Что ты прыгаешь, как кошка? – недоумевала Света.

– Помнишь черта, который исцарапал мебель? – Обе поглядели на шкаф.

– Я тогда с ним не справилась. То есть справилась, но не совсем… Он отстал от тебя, но ко мне прицепился, и я завезла его на остров.

Света не выдержала и нервно закурила.

– Испортила остров?

– Нет, он вернулся со мной… Но пока были там, понаделал дел. Катер едва не потопил, порвал сети. Станко это не понравилось.

– Давай без чертей, – предложила Света. – Представь, что ты не нравишься мужчине, его это напрягает, все валится из рук. Веселов тебя любит, а Станко – нет. Можешь смириться с этой мыслью?

– Легко. Да только все не так. Ладно, спорить не о чем, я спать ложусь, – обиделась Алка.

– Ну и спи, балда, – возразила Света.

Вечером вернулся Веселов.

– Все колдуешь? Наколдовала бы лучше пару бутылок пива… Со Светкой ты это сделала? Сияет, как фонарь. Как новобрачная.

– Тебе жалко, что ли? – огрызнулась Алка.

– Мне – нет. Из Светки б хорошая бабушка вышла, не то что наши, с сиреневыми волосами… Ребенком вообще не занимаются…

Иногда Алке хотелось засветить любимому Веселову в глаз – он того заслуживал. Как кривое зеркало, отражал самые низкие ее помыслы и, ничего не подозревая, их озвучивал. Они прожили с Веселовым три года, им осталось пятнадцать. В сорок девять он умрет от рака прямой кишки и мучиться будет страшно.