- Отстань! - я поворачиваюсь к Женьке, и говорю ему жестами: - Отвяжись, понял, вот тебе Дима, вот сам его и спрашивай…

- Так, Ил, если особых секретов у вас нет, ты уж, пожалуйста, с Женькой вслух говори, сам знаешь, что ему надо речь тренировать. Что, Жека?

- Д’има, рыб’алка накрылас? Не поед’ем? А та-ам ш’ука - во!

- Во?

- Н’у, во…

- А этот, как его, судак там есть? А то мне мужики на фирме предлагают, за судаком этим самым, на Верхнеуральское съездить.

- С’удак? - Прыгун глубоко задумывается, глаза у него понемногу разгораются серым пламенем, и он ушами даже шевелит от предвкушения. - С’удак! А к’огда? Ил’я, с’удак! А к’огда, Д’има?

- Ну, на эти выходные не получится, у меня такой шмурдяк на фирме… Шмурдяк. Блин, как тебе? Ил, как объяснить-то?

- «Ш-М-У-Р-Д-Я-К» - это такая лажа, которая протухла, - показываю я Прыгуну, тот в восторге…

- Тихо, тихо, Женя, не скачи. Во-от, а на следующие выходные поедем, как раз, - третье сентября будет воскресенье. Ил, не надо, не корчи мне тут рожи, чёртик из коробочки! Хватит дурака валять, и так почти год с репетиторами сидел, теперь в школе пусть с тобой чухаются…

О-хо-хо, - вздыхаю я про себя, эта мне школа… Я хочу, было, убрать со стола рюмку и бокал, но Митька хмыкает, жестом останавливает меня, и наливает нам, - нам! - ещё коньяку. Ну, что ж, школа школой, а коньяк - это ведь здесь и сейчас. Вот только лимон я больше не хочу…

…Я пил. Не часто, на то, чтобы часто, у нас на вокзале денег не было, жрать надо было, и «Момент» тюбиками улетал… Но «дыхать», - ну, клеем дышать, - дыхать я не любил. И когда бабки какие-нибудь мы отрабатывали, я того… водяру. Палёнка, ясен перец, с хаты за двацаху… И втихаря от бригады я ещё книжки покупал… Вот с книжками я и погорел, сука… Не знаю, как другие города, - не успел я в Москву свалить, как собирался, - вот, а Курган этот ебаный, где я полгода кантовался, это яма отстойная.