— Отец этого Амоева — старший бригадир дворников, — сообщил майор. — Плакал у меня в кабинете: «Пять сыновей имею — и все по тюрьмам сидят, хоть этого оставьте, одного, для матери!..» Подождем до утра, а там решим. Да, я всегда говорил: езидов, курдов, греков, армян лучше всего ловить — сразу деньги на стол выкладывают. А от наших поди отбейся — чей-то сын, внук, племянник или даже дедушка, надо отпускать. Нет, лучшее место на свете — начальник милиции где-нибудь в Глдани или ТЭВЗе

В коридоре майор направился в туалет, а Пилия вытащил опиум, украдкой закинул в рот и запил маленькими глотками из бутылки. Потом поболтал через открытое окно с дворником, вздумавшем ночью спьяну или по бессоннице мести двор милиции.

Когда они вернулись в кабинет, список лежал на столе.

Получив горстку своего же кокнара, Кукусик сжевал его без воды и отправился в клетку к убийце, окрыленный обещаниями, что завтра («Как только придет главный начальник!») его выпустят и дадут «на дорожку» опиума. А майор и инспектор склонились над бумагой и начали читать, изредка обмениваясь репликами…

Прочитав весь список, Пилия удовлетворенно кивнул:

— Ну, тут все ясно — будем действовать, как обычно. А с Кукусиком что делать?…

— На срок пускать — что же еще? — удивился майор.

— Ты же слово дал! — криво усмехнулся Пилия.

— Какое еще слово, ты что, рехнулся?

— Рехнулся не я, а ты! Разве можно его упускать? Он же душой стукач, разве не видно? Я из него сделаю главный передатчик! — сказал Пилия. — Азбука Морзе!

— Кто к нему после этого приблизится? — указывая на список, возразил майор. — Он же по горло в дерьме!

— Выгородим, не упомянем… Зачем резать курицу, золотом какающую? В общем, это мое дело. Тебе не все равно?

— Делай что хочешь, — пожал плечами майор. — И не лень тебе возиться? Стукачей в городе больше, чем морфинистов!