— Он не знает ничего, кроме телефона, да и то не уверен… Сказал, что этот Ладо недавно ходит к Художнику…
— Проверим… «Анка, бездомная блядь»…
— Бездомная? Что с нее возьмешь? — проговорил Мака, чувствуя, что ее обязательно поручат ему: тренируйся, мол, на блядях, пока опыта борьбы с убийцами маловато!
— Это у вас в транспортной было плохо, если бездомная, а у нас это как раз хорошо! Что возьмешь? А сводки, факты, стук-стук? Мало тебе? — опять накинулся на него майор, уставившись в упор голубыми глазами. — За стукачами — будущее!
— Кстати, я уточнял — эта Анка уже дважды сидела, в третий раз точно не захочет. И вдобавок — голубой боржом, а, товарищ майор? — подмигнул Пилия начальнику. — Говорят, Берия бабам снотворное в вино наливал, а потом трахал их от всей души, пока они дрыхли…
— При чем тут Лаврентий Павлович? — поморщился майор.
— Просто так… А Гита тебе звонила?
— Конечно, — нехотя ответил майор.
— Соскучилась, небось? — усмехнулся Пилия.
— Что тут смешного? — вдруг вспылил майор, заметив, как инспекторы переглянулись между собой.
— Она единственно чего не любит, это когда у мужчин зеркальная болезнь, — пояснил Пилия.
— Какая еще болезнь? — подозрительно уставился майор, но Пилия сделал вид, что не слышит вопроса, а Мака спросил:
— Брать когда поедем? Время идет. Днем жарко будет мотаться туда-сюда по городу…
— Да, хорошо, что вспомнил, — вдруг вскинулся Пилия. — Кукусик сказал, что этот Гуга Арвеладзе привез из Москвы какой-то аппарат, который дает кайф!