— Сколько? — выдавил Серго.

— Это ты должен сказать, сколько. И когда… — прищурился инспектор.

Запнувшись, Серго произнес:

— Штука…

— Что-о-о? — с презрением и разочарованием протянул Мака, а Пилия сказал:

— Ты, видать, не в нашей стране живешь… Или свихнулся. Что за цифру ты называешь? Издеваешься над нами, а? Вся милиция в курсе! Начальник управления знает! Прокурор! Весь город! А ты говоришь — тысяча. Так, будем оформлять. Видно, он думает, что мы в детском саду работаем.

— Нет! Нет! — закричал Серго. — Баксов, баксов! Даже если я перевернусь — больше не соберу… Это же все-таки доллары!

— Не надо переворачиваться! Понятых не хочешь, дома обыска делать тоже не желаешь, в тюрьму не торопишься и даешь за все вонючую штуку, которой мне на сигареты не хватит? — язвительно прищурился Пилия.

Серго попытался что-то оказать, но Пилия рывком поднял его за лацканы пиджака:

— Если хочешь по-мужски, то слушай: штук пять- шесть зеленых мы бы взяли и ушли без разговоров, а ты бы пошел свой прокисший вторяк делать. А так!.. — И он отбросил Серго обратно на стул. Тот грохнулся на сиденье и со вздохом безнадежно развел руками. — Бежан, все вещдоки со стола в кулек! В милиции оформим. Сейчас к нему домой…

— Отец умрет, мать сойдет с ума, — прошептал Серго, на что Пилия жестко возразил:

— Раньше о чем думал, болван?

Мака побросал в мешок шприц, иглы, пузырек, чеки, мелочь, нож, зажигалку, удостоверение. А связку ключей, прежде чем бросить, тщательно осмотрел и спросил:

— У тебя какая машина?

— «Шестерка».

— Сколько лет машине?

— Три года. А что?

— Ничего, пошли, — прервал этот диалог Пилия.

Тупо, как робот, шагал Серго между инспекторами. Он мало что соображал. Больше всего на него подействовало перечисление имен и фамилий. Это окончательно парализовало его. Значит, знают! Значит, следят! Имеют факты, открыто дело! Конец! Тюрьма! Срок! Все рушится!