«Постой, Люй И, не уходи! Не оставляй меня одного!»

Чун Ян проснулся и почувствовал себя самым несчастным человеком в Поднебесной. Он оттолкнул лежавшую рядом наложницу. День ещё не занялся. Он выскользнул из комнаты, достал золотые слитки, приказал принести подбитый мехом плащ, объявил, что его срочно требует Император, и вскочил в седло, запретив слугам ехать следом. Не пройдёт и десяти дней, как он будет в горах и заключит Люй И в объятия.

На улице он обернулся и взглянул на дворец. Украшенные драконами фонари освещали пурпурные стены и ворота с бронзовыми заклёпками. Павильоны и башни за оградой отбрасывали на землю причудливые тени. Последний символ его славы… Когда взойдёт солнце, дурные сны развеются и Чун Ян, сняв придворные одежды, обычным путником поспешит домой.

Он уже собирался пустить своего скакуна в галоп, когда его окружила группа всадников. Они выкрикивали его звание. Евнухи передали Чун Яну приказ Императора явиться ко двору. Монголы перешли китайскую границу и заняли город Та Тун.

В середине месяца седьмой луны Император вывел пятьсот тысяч солдат за стену через ворота Цзюй Юнь. Ван Чжэнь, много лет снабжавший монголов оружием, пытался сломить дух армии на всём пути её следования. На полпути к Та Туну евнух убедил Императора вернуться в Пекин. Монгольская кавалерия настигла отступавшую в беспорядке китайскую армию. Триста тысяч солдат были убиты, погибли пятьдесят мандаринов и столько же генералов. Император попал в плен.

Чун Ян собрал выживших, приказал повесить Ван Чжэня и сумел добраться до Пекина. Потрясённые разгромом армии придворные поговаривали о переносе столицы на юг. Чун Ян воспротивился этой затее и с помощью генералов посадил на трон принца И Юя, разрушив планы врагов, державших в заложниках Императора. Когда Ин Цзун вернулся в Пекин, его арестовали по приказу младшего брата, не желавшего расставаться с короной.

Война усилила влияние Чун Яна.