Пепик весь побелел. Белыми стали не только его щёки, но даже и лоб. И он задрожал тоже. Пожалуй, даже ещё больше, чем самолётик. И не только задрожал, но и вспотел от страха. А руками прямо вцепился в спинку кресла Войты.

"Стриж" поднимался в воздух. Под ним уже не было твёрдой земли, а только лёгкие воздушные перинки облаков. Самолётик тихонько раскачивался.

- Подожди, - крикнул Пепик, - я хочу вниз! Войта только усмехнулся, а "Стриж" стал набирать высоту. "Пепик привыкнет, - думал Войта, - ведь мы только ещё оторвались от земли. Заберёмся-ка повыше! "Стриж" - не какой-нибудь воробей, чтобы летать у самой земли!"

- Мне плохо! - крикнул снова Пепик и бросился к дверям.

Он хотел во что бы то ни стало вылезть. На лбу у него выступили капельки пота, руки и ноги тряслись.

- Давай обратно! - останавливал его Войта. Но Пепик всё-таки открыл дверь, быстро выскользнул и по железной перекладине соскользнул к колесикам шасси.

- Пепик, что ты делаешь? - оцепенел Войта. Он испугался, что с Пепиком что-нибудь случится. Но страх его был напрасен. Пепик крепко держался за железную перекладину. Он, собственно, вклинился между этой перекладиной и колесом шасси. Только теперь он посмотрел вниз. И сразу же понял, что соскочить, конечно, невозможно. Они забрались куда выше заводских труб. Пепик держался теперь за колесо "Стрижа" ещё крепче. Решил ни за что на свете не отпускать его. Он даже перестал чувствовать тошноту. Свежий воздух струился вокруг его лица, и скоро Пепик окончательно опомнился.

Но Войте полёты с Пепиком на шасси не нравились. Он стал спускаться. И вот самолётик уже сидел на аэродроме.

- Пепик, почему ты летаешь на шасси? - кричала поражённая Анежка.

- Мне так нравится, - ответил Пепик и, не теряя чувства собственного достоинства, слез. - Я теперь буду летать только так.

- Только не со мной, - заметил Войта, который вылез тоже. - Мне не понравилось ни капельки.