“Преувеличиваешь, – сказал я,- сильно преувеличиваешь ”.

Я не против истины, но Валера действительно преувеличивал.

Хотя в его словах доля правды была. Не хочу развивать коммунальную тему, она мне противна. Если послушать Валеру, я какой-то болван, недотепа. Все гораздо сложнее.

“ Слушай, а ты знаешь, на что мы это… пьем сегодня? – вдруг встрепенулся Валера. – Олежка Достоевского продал! ”

“Бюст? ” – спросила Надежда. “Сочинений, – сказал я, собрание. Полное! ” “Бюст, наверное, дорого стоит ”,- о каком-то все грезила бюсте.

“Живет на Сенной, – Валера мне объяснил, – у тетки живет.

А ты был на Сенной? Барахолка… Три тыщи народу… ” -

“Если есть что продать, я продам, – сказала Надя, обнимая

Валеру. – Хоть бюст, хоть что ”.

“Книга не водка, – я тоже сказал, – она должна быть дорогой ”.

Чужая мысль, не моя. (И небесспорная.) От того, что я вспомнил ее, чужую, меня замутило. С некоторых пор организм не переносит цитаций. Я встал и пошел на кухню.

Шатало.

Я хотел попить холодной воды, но из крана почему-то текла только горячая, видно, кран у нас работал неверно. Горячую я пить не желал.

Элька вылезла из-под стола и зарычала. “Поди прочь, животное! ” – сказал я собаке.

“Не называй Эльвиру животным! ” – Это вышла моя жена, вернее, уже не жена из своей… моей, вернее… в общем, из другой комнаты.

“Сука ”,- сказал я собаке назло жене. “Алкоголик! – закричала Аглая. (Па-па-па-бам!.. К вопросу о музыке…)

– Ты нарочно дразнишь ее, чтобы она тебя укусила! ”

Я не был алкоголиком. Я стал выпивать лишь в последнее время. И потом не потому на меня рычала собака, что была мною дразнима, а потому, что… не знаю сам почему… потому что, знаете ли вы, милостивый государь, что значит, когда некуда больше пойти?.. “ Пошла отсюда, пошла отсюда,