Бенкендорф посмотрел на часы. И в ту же секунду оборвались все звуки, замолкла музыкальная шкатулка, дверь распахнулась и в приемную вышел самодержец всея Руси Николай Первый.

- Доброе утро, ваше величество, - поклонился Бенкендорф.

- Доброе утро, Александр Христофорович. Я очень занят. Уйма дел… Потрудитесь изложить все кратчайшим образом.

- Слушаюсь, ваше величество. Австрийский инженер Герстнер предлагает соединить железными дорогами на паровой силе ряд городов Российской империи…

- Но он же сумасшедший!.. Ну почему ко мне?!.. Направьте его во врачебную управу!

- Осмелюсь заметить, ваше величество, Герстнер представил вполне убедительные резоны для полезности введения железных дорог на благо процветания России…

- Россия и так процветает! - нетерпеливо перебил царь.

В эту секунду из-за двери послышался нежный женский голос:

- Ну, где же вы, Николя?..

Оглядываясь на дверь, Николай торопливо проговорил:

- Александр Христофорович, голубчик… Обсудите проекты этого… Ну, как его?!..

- Герстнера, - подсказал Бенкендорф.

- …проекты этого Герстнера в соответствующих инстанциях, создайте необходимые комиссии, сделайте организационные выводы - и только потом ко мне! И не в такое раннее время, Александр Христофорович!

- Николя!.. - послышалось из-за двери.

Николай ринулся в покои, на ходу расстегивая мундир. Когда он распахнул двери, Бенкендорф увидел кровать под балдахином, в которой томилась обнаженная фрейлина…

На Крестовском острове, в тщательно сокрытой от посторонних глаз беседке, собрались акционеры русского извоза.

- Мы для него - инкогнито! Мы оплачиваем его работу, а остальное его не касается. Кто мы, что мы - он никогда не узнает, - жестко проговорил князь Меншиков.