Коза Фрося, укутанная в армяк Пиранделло, лежала на узкой софе, что-то жевала, трясла мокрой бородой…

Босоногий Родик в халате на голое тело нервно расхаживал:

- Стыдно, Антон Францевич, и недостойно интеллигентного человека!.. Сегодня ваша жизнь и ваш проект уже принадлежат…

- Российской империи, - вставил дрожащий Зайцев.

- А ты вообще молчи! Не умеешь плавать - нечего в воду прыгать! - разозлился Родик.

- Все прыгнули - и я прыгнул, - виновато пробормотал Тихон.

- Вы талантливый инженер, Антон Францевич!..

- Очень плохо в России жить инженеру, - простонал Герстнер.

- Эх, Антон Францыч, - вздохнул Пиранделло. - А кому на Руси жить хорошо?

- Как ты сказал, Пиранделло? - удивился Родик.

- А чего я такого сказал?!.. Чуть что - сразу Пиранделло!..

- Я здесь совсем недавно, а уже заметил, что существование в России окружено такими стеснениями… - слабым голосом проговорил Герстнер.

- Что каждый лелеет тайную мечту уехать отсюда куда глаза глядят, - подхватил Родик. - И заметьте, Антон Францевич, дело вовсе не в политической свободе. а просто в личной независимости, в возможности свободного передвижения, в обычном выражении естественных человеческих чувств…

Зайцев в панике заткнул уши, закричал тоненько:

- Я этого не слышал, господа! Вы этого не говорили!..

- Ой, да не верещи ты, инакомыслящий! - поморщился Родик. - Будто на облаке живешь…

Маша поплевала на утюг:

- Родион Иваныч! Тихон!.. Золотце вы мое! Чем друг с дружкой собачиться - подумали бы, что дальше делать.

Тихон неуверенно почесал в затылке:

- Есть, конечно, один человек. Он и по нашему департаменту проходит, и с Алексан Христофорычем на короткой ноге. Он слово скажет - на всю Россию слышно. Но… Очень любит это самое… Тут не грех и сброситься…