- Кошмар! - Все, кроме Потоцкого, были потрясены сообщением.

- Александр Христофорович, правда, распорядился установить за ним неусыпное наблюдение, но, как вы понимаете, из соображений чисто политических. Мы же со своей стороны…

- А нам-то что? - беззаботно удивился Потоцкий.

- Нам?! - возмутился Меншиков. - Да наше с вами акционерное общество почтовых колясок и дилижансов имеет от извозного промысла более ста миллионов рублей в год! И железные дороги Герстнера попросту лишат нас этого дохода! Это вы можете понять, граф?!

- Если разорятся владельцы постоялых дворов - с кого вы будете получать отчисления? - спросил Бутурлин.

- Боже мой… Погибнут мои конные заводы!.. Овес и сено катастрофически упадут в цене… - вздохнул Воронцов-Дашков.

- Да что там овес! Вылетят в трубу все придорожные питейные заведения! Трезвость станет нормой жизни, и мы только на этом потеряем миллионов пятьдесят!.. - ужаснулся Татищев. - А его величество так падок до всяких новшеств!

- Австрийца нельзя допускать до государя ни в коем случае! - вскричал Татищев.

- Правильно! - сказал светлейший. - Мы должны купить Герстнера. Купить и отправить его с полдороги обратно в Австрию с деньгами, ради которых он наверняка и прибыл в Россию! Это единственный способ сохранить доходы нашего акционерного общества. Так что придется раскошеливаться, господа!

- Я готов. - Потоцкий выложил на стол банкнот.

- Что это? - брезгливо спросил светлейший.

- Сто рублей!

- Щедрость графа не уступает его уму, - заметил Татищев.