- Боже мой! - вздохнул Воронцов-Дашков. - До каких же пор мы будем вылизывать задницы итальянским тенорам и в пояс кланяться заезжим немецким парикмахерам? Откуда же в нас это отвратительное, унизительное, отнюдь не русское качество?! Все боимся, что про нас «там» кто-то что-то скажет! Ну нельзя так, господа! Ну побольше к себе уважения…

- И в кнуты его!!! - закричал Потоцкий. - Да так, чтобы живого места не осталось!..

- Вы, граф, в своем уме? - спросил его Бутурлин.

Но светлей ший отреагировал несколько иначе:

- А что? Не грех басурмана и попугать. А может быть, и поучить слегка. Для острастки. И по всему пути его следования распорядиться - лошадей не давать. Глядишь, безлошадный да пуганый - и повернет обратно! Неплохо, неплохо…

Катила наша колымага сквозь лес по проселку, и вдруг прямо перед лошадиными мордами рухнуло огромное дерево и перегородило дорогу. С криком и улюлюканьем выбежали десятка два мужиков с бандитскими мордами. У каждого за поясом ямщицкий кнут, в руках вилы, колья…

- А ну, вылазь, сучье племя! - закричал главарь.

Из кареты вылезли Родик, Герстнер и Пиранделло с козой.

- Который? - спросил главарь у ямщика.

Тот предательски показал на Герстнера и усмехнулся.

Родик мгновенно выхватил из-под камзола два пистолета:

- Назад!!!

Толпа испуганно попятилась. Главарь сказал Родику:

- Мы тебя, барин, не тронем. Нам немец нужен.

- Я не немец, - возразил Герстнер. - Я австрийский чех…

Нам без разницы. Нам тебя велено поучить и попугать, чтобы ты у нас дороги из железа не делал, а вертался бы к себе обратно.

- Один шаг - и стреляю!.. - звонко прокричал Родик.

- Как вам не стыдно, Родик! - строго сказал Герстнер. - Ни одну из самых светлых идей нельзя утверждать силой оружия…

Он встал на подножку кареты и, широко улыбаясь, начал: