Все делалось лишь в расчете на зрителя. Полина ему была абсолютно не нужна: конфликт начался именно тогда, когда Олеся забеременела. Муж категорически возражал против появления ребенка и даже заявил Олесе, что останется с ней, только если она сделает аборт. Но Полина родилась. Очень скоро она осталась без отца, не заметив, впрочем, этой потери.

Водяной прилично обеспечил бывшую жену с дочкой после развода, и ни у кого не повернулся бы язык сказать, что Олеся с ребенком бедствуют. Но денег ей все равно никогда не хватало, она была безалаберна, не умела ни на чем сэкономить, где-то выгадать, рассчитать. Глеб оказался прав — как раз обыкновенного житейского расчета Олесе недоставало всегда и во всем. Она пыталась заполнить пустоту мелочами. Если серьги — то дорогие и тяжелые, тотчас обращающие на себя внимание. Если темные очки — то потрясающие, никем еще не виданные, за очень внушительную сумму. И, конечно, изящные кофточки, супермодные платья, элегантнейшие туфли… Она была очаровательна и в юбке, и в джинсах — легкая, стремительная, невысокая… Но мелочи оставались мелочами.

Олесю грызло чувство неудовлетворенности, шаткости, неуверенности, преследовало горькое, тягостное ощущение собственного несовершенства и зыбкости своего бытия. Подводить итоги она не могла, хотя время для этого было подходящее. Вот она, устроенная жизнь Олеси… И насчет Карена Валерий, конечно, прав. Все не так просто, как кажется.

Совсем недавно в Олесе впервые пробудилось, прорезалось, неловко зашевелилось неясное, незнакомое доселе ощущение — не любви, с ней она хорошо знакома! — а просто нежности к подростку, с которой она справиться не могла. Это новое, маленькое, растущее чувство Олеся тщетно пыталась отбросить прочь. И изумленно понимала, что жить нужно лишь по законам этого неизведанного прежде, спокойного и прекрасного ощущения.