Но купаться в грязи дальше ему не хотелось. Понимая, что чистыми руками ни политику, ни журналистику не делают, Ашот точно так же прекрасно сознавал: долгое пребывание в роли секс-репортера не украсит его и, в итоге, не позволит подняться туда, куда он замыслил. И Ашот предложил одному из приближенных к президенту лиц выкупить у него очередной сомнительный и сугубо интимный репортаж из жизни этого приближенного. Деньги Ашота не интересовали. Ему нужен был непосредственный и прямой выход на сильных мира сего. И он его получил легко и быстро, как добивался всего и всегда на Земле.

На редкость обаятельная наглость черноглазого красавца журналиста, говорящего с напевным армянским акцентом, пленила высокопоставленное лицо, хотя виду он не подал. Небрежно бросил на столик перед уверенным в себе визитером внушительную пачку долларов.

— Я полагаю, этого достаточно? Но вы пришли ко мне не за деньгами, ваш очередной материал — всего лишь удобный повод для визита.

Ашот усмехнулся.

— Вы правы. Я действительно очень хотел бы побеседовать с вами на иную тему.

Беседа длилась не менее получаса. Ашот вышел, ликуя, переполненный торжеством новой, еще одной, огромной победы, но внешне абсолютно бесстрастный.

С того дня началось его стремительное восхождение на самый верх. Теперь его боготворили буквально все. Старшие братья с детства относились к нему с нежностью. В самом начале его пути они всегда старались помочь, чем могли — в основном, деньгами. Сейчас видели в нем необычное существо. Хозяева, сдававшие квартиры, всегда спрашивали:

— Джангиров? Вы родственник?

И, услышав ответ, расплывались в широчайших улыбках.

Продавцы и владельцы окрестных магазинов встречали старших братьев Ашота у порога: