— Поедем ко мне, — предложила, отсмеявшись, Мэри. — А впрочем, я давно не видела Полинку и соскучилась, так что лучше к тебе. И возьми с собой своего мальчика. Уж больно долго он тебя высматривал! Почти столько же, сколько я.

Олеся вздрогнула и резко обернулась. Понимая, что прятаться бесполезно, Карен вышел из-за угла и остановился в отдалении.

— Ну, что мне с ним делать? — безнадежно пробормотала Олеся. — Ходит и смотрит, смотрит и ходит…

— А разве он умеет только это? — спросила практичная Мэри и тут же добавила. — Попробуй выяснить, может, он справится с чем-нибудь еще? Все всегда надо проверять! Какой красавчик!

Карен чувствовал себя так, словно его при всех раздели. И бросился бежать, забыв о фамильном достоинстве, о гордом имени, которое носил, став в одно мгновение просто пятнадцатилетним влюбленным подростком. Мэри с восхищением цокнула языком ему вслед.

— Как тебе не стыдно! — возмущенно сказала Олеся.

Ей было по-настоящему жалко Карена.

— Он еще ребенок!

— Ребенок! — небрежно передразнила ее Мэри. — Я, девушка, никогда не понимала твоих романтизмов и сентиментализмов. И не строй, пожалуйста, из себя идеалистку, у тебя это всегда плохо получалось. А вообще я приехала к тебе за советом. Твой славный папочка вчера наконец раскололся, и мне удалось вытянуть из него всю правду до последней капли: у него опять новая девка! — Мэри снова цокнула языком. — Силен еще твой папахен! Но как же я, Олеся? У меня полетели тормозные колодки… Я не могу жить без него!

Шаблонная фраза прозвучала столь искренне, а лицо подруги вдруг исказило такое отчаяние, что Олеся, которая сама волком выла от свалившейся на нее непосильной ноши в виде Валерия, Эммы, Карена и всех остальных, взяла себя в руки и твердо заявила:

— Ты все же попробуешь прожить без него! И плачешь теперь от своей дури!

— Ты ошибаешься, — пролепетала Мэри. — Плачут как раз чаще от чужой, а не своей дури.