— Да, моя птичка, — ласково зарокотал он в трубку. — Да, котенок… Ну конечно, зайчик!

Он абсолютно во всем соглашался со своей невидимой собеседницей. Олеся нахмурилась.

— Кто же она у тебя, в конце концов? — сурово спросила дочь тоном учительницы, когда поэт закончил разговор. — Птичка, рыбка или зайчик? Ах, да, еще и киска вдобавок… У тебя явно плохо с зоологией.

— Зачем поэту зоология? — хмыкнул Глеб. — Если мне будет что-нибудь нужно в этой области, я обращусь за помощью к Валерию Семеновичу, — поэт подмигнул директору. — И он наверняка поможет мне написать стихотворение на зоологическую тему.

— Стихотворение! — фыркнула Олеся. — Ты только что по телефону сложил целую поэму без всякой помощи! И Валерий Семенович — никакой не зоолог!

— Нет? — притворно изумился поэт. — Ну и что же? В отличие от меня, он знает все, дорогая, а поэтому я оставляю вас вдвоем и уезжаю!

Олеся вспыхнула.

— Куда это? — грозно спросила она, машинально водя ножом по тарелке. — К птичке или рыбке?

— Положи нож, Олеся, не губи! — взмолился Витковский. — Ты прямо скребешь мне по сердцу!

— До него доскребешься, как же! — крикнула Олеся. — Уезжай и не возвращайся до утра! Меня будет развлекать Валерий Семенович!

Директору захотелось немедленно встать и уйти, но ни руки, ни ноги ему не повиновались.

— Естественно, до утра! С чего ты взяла, что я вернусь раньше? — пожал плечами Глеб. — Я очень плохой мальчик, поэтому до полудня не жди! И то если не попаду в "пробку"!

И поэт хлопнул дверью. Стоило Мэри, связь с которой у него затянулась на несколько лет, куда-то уехать на пару дней, как ветреный Витковский моментально нашел себе новое, очевидно, не менее прелестное развлечение.

После ухода поэта Валерий и Олеся долго сидели молча, уставившись в свои тарелки. Валерий нервно сунул себе в рот что-то похожее на кусочек рыбы, и вдруг руки сами потянулись к Олесе. Он ими совершенно не владел.