— Да, да, — затараторила она с порога, — я прекрасно знаю твой монолог заранее: мы только несколько дней назад виделись и обо всем договорились. Но это же абсурд! О чем вообще можно договориться?

— С тобой — ни о чем, — охотно согласилась Олеся.

Подруга не обиделась. Она была незлобивым, незлопамятным человеком.

— По-моему, так просто ни с кем. И если мы два дня назад пришли к какому-то выводу, то он сегодня уже недействителен, потому что нисколько не соответствует моему нынешнему настроению.

— Зависеть от настроения нельзя, — попыталась подискутировать на эту тему Олеся.

— А от чего же еще? — презрительно уничтожила Мэри всю теоретическую базу учительницы. — От чего мы все тогда зависим? От чего, например, ты зависишь, если не от него? Ох, девушка, лучше не теоретизируй! Ты иногда такое на себя напускаешь, просто оторопь берет! Будь проще! Тогда и жить легче, честное слово!

— У тебя всегда все восхитительно просто! — с досадой бросила Олеся, раздражаясь, что ей помешали провести вечер так, как она мечтала: в одиночестве, с тихой Полиной за стеной. — Что ж ты тогда не смогла разобраться с моим папенькой?

— Не просто, но очень хочется, чтобы так было, — неожиданно грустно ответила манекенщица, и в ее глазах вдруг блеснули слезы.

Она всегда легко, как ребенок, переходила от смеха к слезам и наоборот, сотканная из множества противоречий и контрастов.

— Я пришла на минутку. Во-первых, я улетаю на месяц за рубеж, мне нужно развеяться и отдохнуть. И еду, конечно, не одна, все тип-топ, но это ты можешь не передавать папеньке. Во-вторых, досаждать я ему не буду, но если он захочет… — Мэри сделала выразительную паузу и погрызла длинный красный ноготь. — Я всегда буду его ждать. В-третьих, пригласи своего мальчика в дом. Он опять торчит под дождем прямо у подъезда. Пожалей ребенка.