– Слушаю, – многозначительно произнес Кузенков и так посмотрел на мастера, словно хотел сказать: «И ты до сих пор не можешь понять, кто такой Кузенков! Ах, мастер, мастер!» – Зачем понадобился?

Ему протянули чертеж, он молча взял его, шевеля по-ученически губами, про себя прочел цифры, размеры, припуски и допуски и, наконец, задержал взгляд на трех отверстиях, на работе, требующей высшей меры точности, огромного опыта и умения разгадать головоломку. Суровое лицо Петра Кузенкова понемногу светлело, и все облегченно вздохнули, когда он сказал:

– Работа интересная. Можно помараковать на досуге, – и вдруг напустил на себя печаль. – Работа индивидуальная, сложная, но разве тебе дадут трудиться спокойно. – Он всем телом повернулся к мастеру. – Нет, спокойно тебе работать не дадут, если мастер ходит за тобой, как нитка за иголкой…

Директор завода подошел к Кузенкову, наклонился, сказал:

– Завтра вечером кончается срок сдачи изделия. Если мы этого не сделаем, заказ будет отложен на неопределенный срок. Деталь должна быть готовой к завтрашнему вечеру… Важный эксперимент это, по-первых, а во-вторых, мы лишимся и прогрессивки, и всех остальных премий… А вот теперь, Петр Семенович, объясните, что произошло между вами и мастером Валерием Борисовичем Сопыряевым?

Кузенков насмешливо прищурился:

– У меня с мастером Сопыряевым ничего не происходило. Вы его спросите, почему он каждой дырке – затычка и к каждому лезет в душу. А я, например, не люблю, когда меня утром обнюхивают и делают пометки в общей тетради… Инженер! И не таких видывали! Мастера меняются – Кузенков остается!

Мастер – молодой человек в синей спецовке – хмуро глядел на город сквозь запыленные окна шестого этажа: учрежденческие службы завода располагались во многоэтажной части здания. Он так ушел в себя, что вздрогнул, когда директор обратился к нему: