Димке видней. Он художник. А для меня она просто жена моего брата, к тому же врач. Лет с двадцати я невзлюбил женщин-врачей и актрис. Первых за то, что они знали то, о чем мне не хотелось бы, чтобы знали женщины. Вторых за искусство перевоплощения, а по мне – враньё. По-видимому, эти женщины чувствовали, что я их потенциальный враг, и не пересекали мою дорогу. Её пересекла Марта, пересекла великой китайской стеной.

Марте тридцать пять лет. Она уверена, что это обстоятельство даёт ей право вести среди меня воспитательную работу. Я не упираюсь. Пусть забавляется, пока своих детей нет.

Марта блондинка и всегда делает пышные причёски. На фоне золотистого, словно светящегося облака её смуглое лицо видится ярче, «шедеврально!», как говорит Димка.

Наконец наши взгляды встречаются.

Белые начинают и дают мат в три хода, и Марта делает первый ход:

– Ты извини меня за неожиданный визит. Очень вдруг захотелось ещё раз взглянуть, как ты живёшь, вернее, в чём ты живёшь.

– Ну и как?

– Да так: красиво, умно и пусто. Но ты, я вижу, очень доволен своей модерной бочкой Диогена. И это очень даже странно, потому что мужикам в твоём возрасте обычно чертовски надоедает подобная стоянка, и они...

– Женятся? Но, дорогая Марта, Колумб открыл Америку в 1492 году, и ты немного опоздала....

– Открыл-то открыл, а Колумбией Америку не назвали. Улавливаешь? И потому я открою тебе тайну, как женятся мужчины в твоём возрасте... Тридцать лет – это прекрасная пора, вершина, самый расцвет жизни. Но у вершины есть одно неудобное свойство – еле поместятся две ноги, а на одной долго не устоишь, вот-вот сорвёшься, и где уж тут высматривать женщину своей мечты, к тому же на это нужно время и особый лирический настрой души. А где оно, лишнее время? Да и лирические струны уже давно поржавели... И тогда мужчина идёт на первую встречную улыбку.