А мисс Хоклайн все ждала их в таком огромном, очень холодном желтом доме… в Восточном Орегоне… пока они зарабатывали себе на дорогу в Китайском квартале Сан-Франциско, убивая одного китайца, которому, по мнению кучки других китайцев, требовалось убийство.

Настоящий крутой китаец, и Гриру с Камероном предложили семьдесят пять долларов за то, чтобы его убили.

Мисс Хоклайн сидела голышом на полу комнаты, заставленной музыкальными инструментами и керосиновыми лампами, которые горели слабо. Она сидела рядом с клавесином. На клавишах его был необычный свет, и у этого света имелась тень.

Снаружи выли койоты.

Искаженные лампами тени музыкальных инструментов рисовали экзотические узоры на теле мисс Хоклайн, а в камине крупно горели поленья. Огонь казался несоразмерным, но такой размер требовался, потому что в доме было очень холодно.

В дверь постучали.

Мисс Хоклайн повернула голову.

– Да? – сказала она.

– Ужин будет подан через несколько мгновений, – донесся из-за двери старческий голос.

Человек и не попробовал войти в комнату. Он стоял за дверью.

– Спасибо, мистер Морган, – ответила мисс Хоклайн.

Затем раздался грохот шагов, удалявшихся по холлу прочь и со временем исчезнувших за хлопком другой закрывшейся двери.

Койоты подошли близко к дому. Судя по звуку, они стояли на парадном крыльце.

– Мы вам дай семьдесят пять долларей. Вы убивай, – сказал главный китаец.

В маленькой темной кабинке с ними вместе сидели пять или шесть других китайцев. Внутри витал запах дурной китайской кухни.

Услышав цену в семьдесят пять долларов, Грир с Камероном улыбнулись, как обычно улыбались, вразвальцу, отчего все обычно случалось очень быстро.