Я хотел отправить письмо заказным, но оказалось, что почта закрыта. Пока я топтался на крыльце, из ворот вышел Ареле, о котором я уже упоминал. Я спросил: почему так рано закрыли? «Я знаю?» — ответил Ареле. Родители Ареле снимали квартиру во флигеле, принадлежавшем пану Волюлеку, а сам Волюлек занимал верхний этаж дома, где была почта. Я решил постучаться с заднего входа во дворе. «Не надо», — сказал Ареле. «Почему?» — «Там нет никого». — «Куда же все подевались?» Ареле посмотрел на меня, потом посмотрел на небо. «Знаете что, пан Юзя, — сказал он, — уходите отсюда. А то хуже будет».

Мы сидели на скамеечке перед воротами, Ареле грыз семечки, а я думал о письме, которое лежало у меня во внутреннем кармане. «Когда возвращается пан Шимон?» — спросил он. Я пожал плечами. «Он обещал мне привезти галоши». Я поинтересовался, зачем ему галоши.

«Потому что, — сказал Ареле, — в Америке все время идет дождь».

«В Америке?»

«Ну да. Там же рядом океан. И зимой вместо снега идет дождь». «А что вы там будете делать?» — спросил я.

«У моего отца специальность. Он будет работать по специальности. Поработает немного, а потом станет начальником почты. Как пан Волюлек… Слушайте, пан Юзя, — проговорил он. — Я что хотел сказать. Только это между нами. Пана Волюлека увели».

«Увели? Куда?»

«Я знаю? Пришли красноармейцы и увели». Он добавил:

«И вашего профессора арестовали. И…» Я ничего не понимал.

«Татэ говорит, пока можно, надо ехать в Америку. Потом будет поздно. Ладно, — вздохнул он, — пойдемте, я вас проведу…»

Мы вошли через заднюю дверь в контору, Ареле взял штемпель, похожий на молоток, проверил дату и ловко стукнул молотком по письму.

«Заказное», — сказал я.