Тут к ним ворвалась Джин в ночной рубашке и халате.

— Спать идешь?

У Отфорда возникло искушение вспылить. Но он очень непринужденно ответил:

— Иду, дорогая. Только отвезу миссис Олбен в Саннинг-дейл.

Мысль о поездке в такое позднее время туда показалась Джин чуть ли не до смешного сумасбродной. И она в сердцах хлопнула дверью.

Поездка заняла гораздо больше времени, чем предполагал Отфорд, миссис Олбен бубнила и бубнила, изливая тягостные чувства полковой леди Макбет. Без конца вела речь о несправедливости, выпавшей на долю ее мужа, однако не привела ни единого довода, говорящего, что действия Гриббелла были неоправданны.

Когда они наконец подъехали к невысокой хибарке, которую миссис Олбен назвала своим жильем, наружняя дверь ее была распахнута, и в ее проеме на фоне освещенной прихожей темнел силуэт рослого, сухопарого человека.

— О Господи, — пробормотала не на шутку встревоженная миссис Олбен.

— Где ты пропадала, черт возьми? — выкрикнул полковник.

— Мистер Отфорд был настолько любезен, что привез меня, — ответила она робко.

— Отфорд? Вы тот самый напыщенный осел, что написал в энциклопедии всю эту высокопарную чушь о боях в Италии?

— Откуда ты знаешь? — удивленно спросила его жена.

— Да, — сказал Отфорд.

— И надо полагать, — продолжал полковник, — моя жена донимала вас слезными рассказами обо мне.

Отфорд глянул на миссис Олбен и, пожалуй, впервые посочувствовал ей. Она выглядела совершенно отчаявшейся, сломленной, преданной.

— Наоборот, полковник Олбен, донимал ее я.

— Не верю.

Отфорд вылез из машины. Так он мог держаться с большим достоинством. Обратил внимание, что полковник одет в пижаму. До него донесся запах перегара.