Ну, а дочь коллеги звалась Надей. И хотя имя дали новорожденной, когда она еще захлебывалась в плаче, а не пела, родители впоследствии объясняли, что назвали её в честь знаменитой певицы Большого театра Надежды Обуховой, чей голос, как им мечталось чуть ли не в родильном доме, будет сродни голосу их Нади.

Увы, недостаточно наградить будущего поэта именем Михаил, чтобы он приблизился к Лермонтову.

Или, к примеру, наречь возможного в будущем прозаика Виктором, чтобы он приблизился к Виктору Гюго.

Пока же Надя пела в самодеятельном хоре. Но и дома совершенствовалась часами. Геракл тренировал свои мышцы, а она тренировала своё «сопрано»..

Ежедневно «вкушать» пение Нади было невыносимо.

— Мой сын опять о нас позаботился! — торжественно возвестила Алина. — Это «опять» меня озадачило: я не сумел припомнить, когда он уже обо мне заботился. — Гера переживает, что нам, возвращаясь с работы (иногда же и до неё), приходится выслушивать звон и стук из его спортивной комнаты, а в двух других комнатах, вместо того, чтобы отдыхать, мы оглушаемся Надиным пением. Он предлагает нам обоим — с его помощью! — спуститься в уют укромного помещения, где мудро предпочитала жить твоя мама. Вечная ей память!.. — Лиана, как на похоронах, приблизила к глазам свой платок.

Ну, а мама, и правда, делала вид, что жилище её — это земной, а, вернее, «полуподземный» рай.

— Там всё будет напоминать нам о твоей маме, — продолжала Лиана. — Это значит почти с нею не разлучаться… Наконец, мы вернемся к духовности: книги, письма и, к несчастью, незаконченная ею рукопись. А питаться будем на кухне, что уютнее, чем в столовой, где постоянно распевает Надя. Ты рад, я надеюсь…

Наше семейство обременилось таким количеством разных надежд — с рядовой и с заглавной букв — что я не возразил. Лиана же не останавливалась: