Слово "Буран" произвело волшебное действие - правда, не совсем то, которого ожидал агент. В мгновение ока он оказался прижатым к стенке, и десятки рук шарили по его карманам, вытаскивая уникальное снаряжение. От неожиданности агент потерял осторожность и произнес пару крепких выражений на родном языке. Грубейшая ошибка, недостойная даже разведчика развивающейся страны, в этот раз помогла - хватка моментально ослабла, снаряжение вернулось в карманы, он был причесан, вычищен, поглажен и даже побрит.

- Извините, пожалуйста! - сказал солдат-японец на чистом английском языке со слабо уловимым - видимо ирландским - акцентом. - Вы бы сразу сказали, что иностранец. Сами понимаете, служба. Бдительность должна быть! - он важно поднял палец. - А "Буран"... - он подробно объяснил, где находится "Буран", всучил агенту пачку советских газет и пригласил заходить еще.

- Спасибо, непременно, - ответил агент, наслаждаясь музыкой родного языка.

Он повернулся и, взвалив рюкзак за спину бодро зашагал в степь.

Когда он скрылся за горизонтом, верблюд, стоявший у проходной, перекусил веревку, сдул горбы, поднялся на задние ноги и сбросил шкуру. Отряхнув сверкающую форму, майор Пронин вошел в будку проходной и, кивнув вскочившему по стойке "смирно" солдату-казаху, взял трубку телефона.

Когда из-за горизонта поднялись могучие циклопические сооружения, агент сразу понял, что он у цели. Однако, прошло еще немало времени, прежде, чем он различил внутри ажурных металлических сплетений контуры ракеты и корабля, а различив, поразился их неописуемой красоте и гармонии. Сердце агента учащенно забилось: приближался главный этап задания.

У заграждения, охраняемого суровыми солдатами-первогодками, толпились иностранные корреспонденты. Дальше их, несмотря на все их языки, не пускали. Агент отошел в сторонку, развернул советские газеты, подаренные солдатом-японцем, и через четверть часа знал все самые страшные тайны: дату и время старта, параметры орбиты и даже фамилию главного конструктора (последняя, впрочем, была ему совершенно ни к чему).