— Но послушай! — пискнул я, чувствуя, что у меня всё похолодело внутри.

— Берти! — сказала тётя Агата отнюдь не заботливым тоном и бросила на меня свой взгляд.

— Да, но…

— Из-за таких молодых людей, как ты, Берти, я отчаиваюсь, думая о будущем нации. К несчастью, огромное состояние сделало тебя ленивым эгоистом, не способным трудиться, мыслить и приносить пользу обществу. Ты тратишь всё своё время на бездушные удовольствия. Ты — антисоциальный организм, животное, трутень. Берти, ты женишься, и точка!

— Но, прах побери…

— Ты женишься. Тебе давно пора плодить детей.

— Ну, знаешь ли, это уж слишком! — сказал я, густо покраснев. Тётя Агата часто забывает, что она не в курительной женских клубов.

— Берти! — подытожила она и, безусловно, всыпала бы мне сейчас по первое число, если бы её не прервали. — Ах, вот и вы! — Морщины на её лбу разгладились. — Элайн, дорогая!

Я увидел девушку с парнем, которые шли к нам, приятно улыбаясь.

— Я хочу познакомить вас со своим племянником, Берти Вустером, — сказала тётя Агата. — Он только что приехал. Такой сюрприз! Никак не ожидала встретиться с ним в Ровиле!

Я исподлобья посмотрел на подошедшую парочку, чувствуя себя, как кот, которого собаки загнали на дерево. Словно меня поймали в ловушку, знаете ли. Внутренний голос шептал, что Бертраму придётся туго. Братец оказался невысоким толстячком, похожим на овцу. Он носил пенсне, выражение лица у него было доброжелательным, а воротничок на шее, как полагается, торчал задом наперёд.

— Добро пожаловать в Ровиль, мистер Вустер, — сказал он.

— О, Сидней! — воскликнула девушка. — А ведь правда, мистер Вустер как две капли похож на Кэнона Блэнкиншопа, который приезжал на рождество в Чипли читать проповеди?

— Дорогая! Сходство просто поразительное!

Они уставились на меня, словно я был экспонатом под стеклянным колпаком, а я тем временем смотрел на девушку.