— Тем не менее, сэр…
— Дживз, — твёрдо сказал я. — Моё решение окончательно и бесповоротно. У меня плохое настроение, и я должен его исправить. И вообще, чем он тебе не угодил? Мне кажется, этот кушак в самый раз. В нём что-то есть от идальго. Винцент-и-Бласко как-там-его-дальше. Храбрый, добрый идальго, бьющийся с быком.
— Слушаюсь, сэр, — холодно сказал Дживз.
Ужасно неприятно, сами понимаете. Если меня что и выбивает из колеи, так это домашние сцены, а теперь наши отношения с Дживзом испортились. К тому же благодаря тёте Агате мне как снег на голову свалилась девица Хемингуэй и, должен признаться, я почувствовал, что меня никто не любит.
Дневная прогулка на автомобиле, как я и ожидал, оказалась нудной дальше некуда. Викарий, не умолкая, нёс какую-то чушь, девушка восхищалась пейзажами, а моя голова, казалось, разболелась от кончиков пальцев до корней волос, причём болела чем выше, тем сильнее. Когда мы вернулись в отель, я пошёл переодеться к обеду, чувствуя себя, как раздавленная жаба. Если б не история с кушаком, я поплакался бы Дживзу в жилетку и рассказал бы ему о всех своих неприятностях. Впрочем, поговорить с ним я всё-таки попытался.
— Послушай, Дживз, — сказал я.
— Сэр?
— Подай мне бренди с содовой.
— Да, сэр.
— Покрепче, Дживз. Поменьше содовой, и не жалей бренди.
— Слушаюсь, сэр.
Сделав несколько глотков, я ожил.
— Дживз, — сказал я.
— Сэр?
— Знаешь, по-моему, я влип.
— Вот как, сэр?
У малого был отсутствующий вид. Он всё ещё не мог забыть о кушаке.
— Да. Влип по уши, — пожаловался я, подавив гордость Вустеров и пытаясь поговорить с ним по душам. — Ты видел девушку, которая повсюду шастает со своим братцем викарием?
— Мисс Хемингуэй, сэр? Да, сэр.
— Тётя Агата хочет, чтобы я на ней женился.
— Вот как, сэр?