Я посмотрел на него с отвращением. Парень, который собирался набить свое брюхо этой гадостью, был моим другом много лет! Конец света!

— А может, возьмёшь горячий мясной пудинг и сладкое вино? — спросил Бинго.

Знаете, что я вам скажу? Просто страшно, до какой степени любовь может изменить человека. Передо мной сидел, небрежно рассуждая о макаронах и сладком вине, тот, кто в былые времена требовал от главного официанта «Клариджа», чтобы chef определённым образом приготовил ему sole frite au gourmet aux champignons, и грозил отправить блюдо обратно, если что-нибудь будет не так. Ужасно! Отвратительно!

Булочка и чёрный кофе показались мне единственными продуктами в меню, которые не были специально приготовлены самыми злобными членами семьи Борджиа, поэтому я сделал свой скромный заказ, после чего девица упорхнула.

— Ну? — восторженно спросил Бинго. Насколько я понял, он интересовался моим мнением об официантке-отравительнице, которая только что нас покинула.

— Очень приятная девушка, — сказал я.

Казалось, мой ответ его не удовлетворил.

— Разве ты не видишь, что прекраснее её нет на свете? — мечтательно произнёс он.

— О, конечно, — ответил я, чтобы успокоить придурка. — Где ты с ней познакомился?

— На благотворительных танцах в Кембервиле.

— Что, разрази меня гром, ты делал на благотворительных танцах в Кембервиле?

— Твой камердинер, Дживз, попросил меня купить несколько билетов. Деньги пошли в какой-то там фонд.

— Дживз? Не знал, что он этим занимается.

— Ну, наверное, ему тоже иногда хочется отдохнуть. По крайней мере он там был и отплясывал за здорово живёшь. Сначала я не хотел идти, а потом решил потанцевать ради смеха. Ох, Берти, страшно подумать, чего я мог лишиться!

— Чего ты мог лишиться? — спросил я, чувствуя, что моя бедная черепушка окончательно перестала варить.